Энергетический переход в Центральной Азии – не новая тема. Однако за последние два года разговор перешел от «планирования» к «тендерам».
В первой половине 2026 года пять стран Центральной Азии представили тендер на совокупные проекты солнечной фотоэлектрической энергии и хранения энергии мощностью 8,7 ГВт, что представляет собой рост на 127% в годовом исчислении. Ожидается, что за весь год общая мощность превысит 15 ГВт. Пять лет назад мало кто мог поверить, что рынок может достичь таких масштабов.
В этой статье дорожная карта перехода разбита на три ключевые области: установленная мощность и целевые показатели, реальные узкие места в сетевой инфраструктуре и балансировке мощности, а также недооцененный рынок автономной добычи полезных ископаемых.
Установленная мощность и целевые показатели: сначала цифры
Установленная мощность на начало 2026 г.
По состоянию на 1 января 2026 года в Казахстане имелось около 3746 МВт установленной мощности возобновляемых источников энергии, включая 1353 МВт солнечной фотоэлектрической энергии и 2071 МВт ветровой энергии.
За тот же период в Узбекистане было 3347 МВт солнечной фотоэлектрической энергии, 1652 МВт ветровой энергии и 897 МВт аккумуляторной энергии.
| Страна | Солнечная фотоэлектрическая мощность (МВт) | Мощность ветровой энергии (МВт) | Хранение энергии (МВт / МВтч) | Цель 2030 г. |
| Казахстан | 1,353 | 2,071 | — | Примерно 16 ГВт мощностей возобновляемой энергетики, что составляет 15% энергетического баланса. |
| Узбекистан | 3,347 | 1,652 | 897 | 8,64 ГВт солнечной фотоэлектрической энергии, 17 ГВт ветровой энергии и 7 ГВт-ч накопления энергии |
| Кыргызстан | 250 (плановая мощность в разработке) | — | — | Дополнительные 3–4 ГВт в течение следующих 2–3 лет. |
| Таджикистан | 250 (ввод в эксплуатацию запланирован на конец года) | — | — | Гидроэнергетика остается в центре внимания |
Цели гораздо более амбициозны, чем текущие мощности
Казахстан планирует ввести в эксплуатацию около 16 ГВт мощностей возобновляемой энергетики к 2030 году, ориентируясь на 15% долю возобновляемой энергии. Цель повышается до 50% к 2050 году.
У Узбекистана есть еще более амбициозные цели. К 2030 году планируется достичь 8,64 ГВт солнечной фотоэлектрической энергии и 17 ГВт ветровой энергии, при этом совокупная мощность солнечной и ветровой энергии составит примерно 21 ГВт, а целевая доля возобновляемой электроэнергии составит 54%.
Согласно публичным заявлениям правительства Узбекистана, достижение целей к 2030 году может сэкономить около 18 миллиардов кубометров природного газа ежегодно и сократить выбросы примерно на 25 миллионов тонн в год.
Увеличение мощности с 3 ГВт до 21 ГВт означает семикратное расширение. Этот рост нельзя просто добавить к существующей сети; инфраструктуру передачи и возможности балансировки мощности также необходимо модернизировать.
Реальность структуры власти в Центральной Азии
Высокая зависимость от тепловой мощности и ограниченная гибкость
Центральноазиатская энергетическая система (ЦАЭС) опирается в первую очередь на тепловую и гидроэнергетику. Производство электроэнергии на угле исторически составляло более 60% электроэнергетического баланса Казахстана, в то время как Узбекистан в значительной степени зависит от производства электроэнергии на природном газе.
Тепловые электростанции обеспечивают высокую мощность базовой нагрузки, но, как правило, медленнее реагируют на быстрые изменения спроса и предложения электроэнергии. Поскольку в сеть поступают большие объемы ветровой и солнечной энергии, система нуждается в более быстром наращивании и балансировке — именно там, где существующая энергетическая структура сталкивается с наибольшими проблемами.
Старение сетевой инфраструктуры и летняя нехватка электроэнергии
Большая часть инфраструктуры передачи и распределения электроэнергии в Центральной Азии была построена в советское время. Старение оборудования и потери в передаче остаются широко распространенными проблемами. Во время летней жары спрос на кондиционирование воздуха сочетается с сельскохозяйственной ирригационной нагрузкой, а в некоторых регионах наблюдаются ограничения на подачу электроэнергии.
Это помогает объяснить, почему приобретение систем хранения энергии внезапно стало более важным. Движущей силой является не просто соблюдение государственной политики. Без надлежащего хранения энергии интеграция крупномасштабных ветровых и солнечных проектов в энергосистему становится намного сложнее.
Изменения на тендерном рынке возобновляемой энергетики
Резкое увеличение масштаба проекта
В первой половине 2026 года пять стран Центральной Азии представили тендер на проекты солнечной фотоэлектрической энергии и хранения энергии мощностью 8,7 ГВт, что представляет собой рост на 127% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года.
По странам во втором квартале 2026 года Казахстан независимо подал тендер на три интегрированных проекта по солнечной энергии и хранению энергии общей мощностью 2,3 ГВт и более 900 МВтч вспомогательных накопителей энергии. Министерство энергетики Узбекистана объявило о начале закупок мощностью 3,1 ГВт на 2026–2027 годы.
Хранение энергии становится стандартом, а не опцией
Одним из ключевых изменений является то, что затраты на приобретение систем хранения энергии впервые превысили 30% от общей стоимости проекта.
| Планируемый выход в Интернет в Узбекистане в 2026 году | Мощность (МВт) | Поделиться |
| Солнечная фотоэлектрическая система | 2,800 | 41% |
| Тепловая энергия | 2,500 | 37% |
| Энергия ветра | 470 | 7% |
| Гидроэнергетика | 68 | 1% |
| Хранение энергии | 884 | 13% |
| Итого | 6,770 | 100% |
Интегрированные решения по солнечной энергии и хранению электроэнергии становятся стандартом во всем регионе. Для поставщиков оборудования это означает, что рыночные возможности для продажи только фотоэлектрических модулей сужаются. Поставщики, способные предоставить комплексное решение — фотоэлектрические модули + накопление энергии + опорные конструкции + интеграция с сетью — занимают все более выгодные позиции.
Горнодобывающая деятельность и автономная энергетика: недооцененный рынок
В Центральной Азии имеется множество горнодобывающих предприятий, расположенных на окраинах энергосистемы, причем некоторые из них работают полностью автономно. Эти сайты имеют три ключевые характеристики:
- Непрерывная работа:Горнодобывающее и перерабатывающее оборудование часто работает 24 часа в сутки, создавая относительно стабильный спрос на электроэнергию.
- Высокие требования к надежности:Отключения электроэнергии могут напрямую привести к производственным потерям.
- Сильная зависимость от дизеля:Автономные шахты обычно используют дизель-генераторные установки, а транспортировка топлива и логистика составляют значительную долю эксплуатационных расходов.
Экономика важнее экологических выгод
Для горнодобывающих предприятий основным фактором внедрения солнечных фотоэлектрических систем является не сокращение выбросов углекислого газа, а нормированная стоимость электроэнергии.
На удаленных шахтах, расположенных на расстоянии более 200 км от ближайшего сетевого подключения, общая стоимость электроэнергии, вырабатываемой дизельным двигателем, может варьироваться от 0,40 до 1,00 доллара США/кВтч. Для шахт, расположенных ближе к сети, стоимость может варьироваться от 0,12 до 0,20 доллара США за кВтч. При работе дизель-генераторов на малых нагрузках потери топлива могут достигать 20–40%.
Объединение солнечных фотоэлектрических систем и накопителей энергии с существующими дизельными генераторами в гибридной микросети может снизить расход топлива примерно на 40%. Если экономика работает, у проекта есть сильный коммерческий стимул для продвижения вперед.
Экстремальные зимние температуры в Центральной Азии представляют собой еще один критический фактор для горнодобывающих проектов. Оборудование должно быть способно запускаться и надежно работать при температуре ниже -20°C, поэтому работоспособность при низких температурах является важным критерием выбора.
Возможности и вызовы для китайских компаний
Возможность заключается не только в ценах на фотоэлектрические модули
В первой половине 2026 года экспорт китайских фотоэлектрических модулей в Центральную Азию увеличился на 180% в годовом исчислении. Цены на модули стали очень прозрачными, что оставляет ограниченные возможности для дифференциации только за счет ценовой конкуренции.
Реальные конкурентные преимущества заключаются в возможностях доставки:
- Может ли команда дизайнеров создавать чертежи в соответствии с местными стандартами, включая европейские, российские или национальные нормы?
- Могут ли структурные компоненты быть отгружены в полном объеме в соответствии с графиком проекта, сводя к минимуму задержки на объекте?
- Можно ли выполнить установку на месте, не полагаясь на высококвалифицированных местных специалистов?
Три практических препятствия для выхода на рынок
Барьер 1: Стандарты и кодексы. Проекты в Центральной Азии часто требуют соблюдения европейских стандартов (EN 1993/EN 1090) или российских стандартов (СНиП). Чертежи и конструктивные расчеты должны быть адаптированы к действующей системе норм. Способность команды дизайнеров работать с несколькими стандартами может напрямую определить, соответствует ли компания требованиям для реализации проекта.
Барьер 2: Логистика и таможенное оформление. Страны Центральной Азии не имеют выхода к морю. После прибытия в морской порт грузу может потребоваться преодолеть расстояние более 2000 км по суше. Размеры и упаковка компонентов должны учитывать ограничения при транспортировке железнодорожным и автомобильным транспортом.
Барьер 3: Строительные окна. В Центральной Азии длинные зимы, а эффективный строительный сезон обычно длится всего 6–8 месяцев. Графики проекта должны учитывать это ограничение, а не следовать срокам строительства, обычно используемым в регионах с умеренным климатом.
Часто задаваемые вопросы
Вопрос 1: Каковы основные движущие силы рынка солнечных фотоэлектрических систем в Центральной Азии?
Есть три основных фактора: растущий спрос на электроэнергию, старение теплоэнергетической инфраструктуры и летняя нехватка электроэнергии, а также четко определенные государственные цели по мощности и налоговые льготы. По прогнозам, к 2035 году потребление электроэнергии в Узбекистане достигнет 123 миллиардов кВтч. Проекты возобновляемой энергетики в Узбекистане также могут претендовать на освобождение от налога на имущество и земельного налога на 10 лет.
Вопрос 2: Почему хранение энергии становится таким важным в Центральной Азии?
По мере увеличения доли ветровой и солнечной энергии энергосистеме требуется более быстрая балансирующая способность. Закупка систем хранения энергии, превышающая 30% от общей стоимости проекта, сигнализирует о переходе от необязательного дополнения к ключевому компоненту интеграции энергосистемы.
В3: Какое решение по электропитанию подходит для автономных горнодобывающих проектов?
Гибридная микросеть, сочетающая солнечные фотоэлектрические системы, накопители энергии и существующие дизельные генераторы, сохраненные в качестве резервных, является практическим вариантом. Такая конфигурация позволяет снизить расход топлива примерно на 40% и потенциально снизить требуемую мощность дизель-генератора до 30–50% от исходного уровня. Ключом является система управления, способная плавно переключаться между источниками питания.
Вопрос 4: Кто являются основными конкурентами китайских компаний на местном рынке?
Основными конкурентами являются европейские, турецкие и южнокорейские компании, а также местные инжиниринговые фирмы. Китайские компании получают выгоду от интегрированных цепочек поставок и быстрой доставки, но могут столкнуться с проблемами, связанными с локализацией услуг и знанием местных стандартов.
В5: Какие сертификаты необходимы для выхода на рынок Центральной Азии?
Для стальных конструкцийДля проектов обычно требуется соответствие стандарту EN 1090 (маркировка CE) и сертификации систем управления, например ISO 9001, ISO 14001 и ISO 45001. Фотоэлектрические модули обычно требуют соответствия стандартам IEC 61215 и IEC 61730. Некоторые проекты также требуют аудита фабрики третьей стороной, например, проводимого SGS или BV.
Есть вопросы об энергетических проектах в Центральной Азии? Свяжитесь с нами по адресу info@xzbesta.com
